В бизнесе я скоро уже двадцать лет, и насмотренность на разные направления есть. Прежде всего я начал смотреть в сторону Соединённых Штатов, где тренд на клиники оздоровления и ландживити начался ещё в конце девяностых. Там есть компания, которая вышла на биржу примерно в нашем сегодняшнем размере, мы на них в своё время посмотрели и начали реализовывать это здесь. Сейчас мы уже ушли далеко вперёд. Для нас франчайзинг — это метод масштабирования.

— Вы предприниматель, а не врач, и у вас нет медицинского образования. Почему выбрали медицину — сложный и зарегулированный бизнес?

Медицина — это бизнес, который сам открывает горизонты, потому что он достаточно стабильный. Мы смотрим в сторону ландживити, продления жизни. Население стареет: к 2030 году больше 70% будет в возрасте 50+. Отдельно смотрим в сторону онкологии. В Казани, где мы находимся, Татарстан — регион номер один по выявленным случаям, и пациенты часто не знают, куда обращаться. Мы видим в этом не только рынок, но и свою миссию.

— Куда идёт компания? Где ваша полярная звезда как визионера?

— Клиники капельниц — разве бум не прошёл?

Этот тренд мы и запустили. Раньше игроков на рынке было минимально, потом они начали подрастать. В Соединённых Штатах этот тренд уже обрёл второе дыхание. Но наш рынок смотрит на это глубже: мы не делаем ни одного назначения без показаний и передаём эту культуру партнёрам.

Сложности начинаются с подбора помещения, потому что не каждое помещение можно лицензировать. Когда мы подобрали уже около трёхсот помещений, у нас появилась насмотренность, и мы выбираем сразу правильное. Второй элемент — лицензирование, ряд бюрократических сложностей, которые мы помогаем пройти. Третий — команда: как подобрать людей, которые будут служить пациентам. Эти три элемента мы практически за руку проходим с каждым партнёром.

— С какими сложностями столкнётся новый партнёр в первые месяцы и чем поможет головной офис?

В медицине преимущество получает тот, кто пришёл в город первым или стал лучшим. Первые отзывы, первые позиции на картах, первая база постоянных пациентов. Пациент, который прошёл курс и получил хороший результат, редко уходит к конкуренту. Сегодня в большинстве городов это направление ещё не занято сильными игроками. Это окно, а инвестиционные окна на растущем рынке быстро закрываются.

— Почему сейчас удачное время заходить в этот рынок, ведь конкурентов становится больше?

Локомотив продаж и самое маржинальное — это капельницы и пептиды. Но дальше работает воронка: пациент приходит на анализы, мы во всех городах подключаем лаборатории, он идёт на расшифровку к врачу, а затем переходит на пептиды, капельницы или пакетные предложения. Есть анализы, приёмы специалистов, БАДы собственного производства.

— Из чего складывается выручка клиники, кроме капельниц?

Средний чек по сети сейчас чуть больше 22 тысяч рублей. За пять лет он вырос вдвое. В Москве выше, в маленьких городах примерно на 30% ниже. Мы работаем в сегменте «комфорт плюс»: даём людям чуть больше, чем они ожидают за эти деньги, околопремиальный сервис при неэкстремальной цене. Это формирует постоянство и сарафанное радио.

— Какой средний чек и кто может себе позволить лечение?

Я показал отчёты двух клиник, открытых в 2026 году, прямо из нашей системы, с данными по сентябрь и даже с убыточными месяцами. Клиника в небольшом городе за 7 месяцев дала 14,3 млн рублей выручки и около 1,75 млн чистой прибыли, с мая по сентябрь приносит в среднем около 460 тысяч в месяц, рентабельность 23%. Клиника в миллионнике за 6 месяцев — больше 15 млн выручки и около 1,95 млн прибыли, тоже 23% рентабельности. Когда модель даёт одинаковую рентабельность и в небольшом городе, и в миллионнике, это уже воспроизводимая система.

— Какие реальные цифры у клиник?

— На какие инвестиции рассчитывать партнёру?

Начиная с 5 млн рублей для стандартной клиники 100–120 кв. м. Для клиник от 200 кв. м ценник начинается с 12–15 млн. На цифру 5–6 млн можно ориентироваться, чтобы открыть клинику. При этом многое уже входит в паушальный взнос: обучение, доступ к медицинской системе, помощь с помещением и оборудованием через подрядчиков сети.

Подумать стоит тому, кто хочет вложить деньги и ничего не делать: это бизнес, а не вклад. Около 30% наших владельцев — инвесторы, но они наняли управляющего. Желательно человек с деньгами и с опытом, хотя бы управленческим или околоврачебным. Остальному научим. Бизнес состоит из людей: команду поможем найти, помещение подберём, лицензию оформим, но в голову партнёру залезть не можем. Нужен сильный игрок в каждом городе.

— Кого вы ждёте в сеть, а кому стоит подумать?

С точки зрения капельниц речь прежде всего о биодоступности: есть вещества, которые при внутривенном введении усваиваются в десятки и сотни раз лучше. Но подход у нас абсолютно клинический. Есть жалоба, показания и противопоказания, консультация специалиста, чекап, чтобы понять состояние организма, и только потом точечное, таргетное назначение. Крупные рандомизированные исследования подтверждают, что биодоступность при внутривенном введении для ряда веществ в разы выше.

— Насколько безопасны капельницы? Это же не спа-процедура, а вмешательство.

Многие клиники сегодня дают пациенту решение, а потом бросают его на сложном пути. Мы ведём пациента с точки зрения обоснования, а не маркетинга: объясняем, почему нужно сделать то или иное обследование или почему что-то стоит на время прекратить. Это персонализация и мультидисциплинарный подход. Например, когда корректируют железо, часто забывают посмотреть на фосфор, а жалобы при его падении схожи с анемией. Мы работаем с каждым пациентом тонко.

— Чем ваш подход отличается от других клиник превентивной медицины?

Здесь, в клинике, я сама главврач, и у нас есть врачебные консилиумы, где мы разбираем сложные кейсы. По всей сети работает медицинский чат, куда каждый день приходят вопросы, как разобрать пациента. Мы обсуждаем всё по полочкам и принимаем решение вместе. Отдельно у нас есть школы — очное повышение квалификации, где мы прокачиваем специалистов по детализации каждого показателя.

— Как устроена работа научного совета с врачами сети?